Наверх

Собака Фрося и другие люди: как выбрать кобеля

OnAir 12.06.2016     881

Как мы с Фросей выбирали кобеля и убедились, что это еще сложнее, чем выбирать мужчину.


Пошли мы с Фросей в парк на вечерний моцион. А там не парк, а Чернобыль. В смысле - над парком ядовитое облако повисло – это пары от жидкости для поджига костра. И в этом облаке ядовитом люди. Кто как. Вповалку. Шашлыки жарят. Прямо под надписями "штраф за костер 5 тыс. рублей".


И вот стоим мы перед этой завесой, как сталкеры перед нашей Зоной.


"Ты уверена? - спросила меня Фрося. Я жить хочу. Дышать. А в этом дыме я умру быстро. И закопчусь. Будешь есть копченую собаку".


И вдруг возле нас белый лексус останавливается.  А из него два носа. Один нос, что за рулем и подлиннее, говорит нам:


"А это сучка?", - и на Фросю кивает.

«Сучка? Я? – возмутилась было Фрося, а потом, - ах да, ну да, сучка».

"Девочка", - перебиваю Фросю и на всякий случай смотрю ей под хвост. И почему-то трогаю себя за грудь.

"А у меня кобель такой, давай скрестим?" – отвечает мне нос. И зыркает на меня и почему-то добавляет, - для щенков".

"Спасибо, - отвечаю, - мы уже рожали и больше не будем". Почему я сказала "Мы"? Получилось автоматически.

И тут второй нос вмешивается: "А может телефончик оставишь, да?"

"Молодые люди, вы глухих везете? - вмешалась Фрося, - рожать не собираемся. У нас кобелей вон полный парк. Жарится".

 

Когда-то давно у Фроси и правда были щенки. К процессу вязки мы подошли серьезно. Зарегистрировались на специальных сайтах, а есть и такие, разместили фото. Все как у людей. Собачий Тиндер. Пошли отклики. Появились поклонники. Нам писали даже из-за границы. Оказалось, это удовольствие не бесплатное. И в мире собак за секс просили деньги. Иногда щенка. Он называется бесчувственным словом «алиментный». Кобель дает тебе секс, ты вынашиваешь щенков, рожаешь в муках и потом отдаешь своего детёныша на волю родителя.


Палевый Рудольф из Германии, кстати, сказал, что займется сексом просто ради удовольствия. Щенков не просил. Предлагал приехать к нему в Берлин. Берлин мы любим, но лететь отказались. Далековато, чтобы доставить сомнительное удовольствие Фросе и очевидное удовольствие Рудольфу.


К тому же Фросе подходил не каждый. В силу миниатюрного сложения Фросю можно вязать только с миниатюрным мужчиной, размером S, так сказать. Таких оказалось немного. Да и Фрося начала артачиться и водить носом. У них, у собак, тоже, оказывается, не с каждым получается. Феромоны. Словом, выбирали долго.


Сошлись на красивом шоколадном Сэмике. Сэмик жил в Климовске, в том же питомнике, где появилась Фросечка. По фото нам он очень понравился, по описанию характера - «ласковый, добрый и романтичный» - тоже, и мы назначили дату вязки.


Ехали в Климовск на электричке. Фрося заметно нервничала. А вдруг что пойдет не так. «Не нервничай ты, говорю ей, все пройдет хорошо». «Да, конечно, тебе хорошо говорить, а вдруг я ему не понравлюсь, - волновалась собака. «Природа возьмет свое, - ответила я ей.


Сэмик ждал нас уже на крыльце. Оказался он абсолютно таким же, как на фотографии. Даже лучше. Шоколадная шерсть отливала на солнце. Милая мордаха. Он мелко задрожал, увидев Фросю. Неожиданно смутился и попятился к дверям.


«Говорила же, - прошептала Фрося. – Что за кобели пошли». Но нам, в отличие от Сэмика, отступать было некуда. Позади была Москва.


Мы оставили их ненадолго вдвоем. Я наблюдала в проем двери и видела, как Сэмик нежно лизнул Фросю в ушко. Это был запрещенный прием, потому что Фрося от того, что ей лижут ухо, млеет. Как приличная, сперва она делала вид, что ей все равно, но потом, конечно же, сдалась. Сэмик ей понравился.


Появилось 6 щенков: три мальчика и три девочки. Фрося, молодая неопытная мать, отказалась их кормить. В результате щенков каждые 2 часа кормили я и мой папа. Прикладывали к соскам нерадивой матери, прикармливали из пипетки. Мне пришлось взять отпуск.


После того, как умер один щенок, самая слабая девочка, я проревела неделю. И тогда я поклялась, что эпопея «Оу, было бы клево завести щенков», никогда не повторится.


Фрося от вынашивания щенков, а потом от постоянной кормежки, вся полысела и выглядела как кляча из советского колхоза. Щенки высасывали из нее все соки.


Всем щенкам мы дали имена. Маленькую белую девочку назвали Умкой, мальчика с белой лапой назвали татарским именем Октернак, что в переводе с татарского означало «Белый коготь», красивую шоколадную (в папу) девочку назвали Шоколадкой, маленького кобелька, – копию Фроси, назвали Степаном. Любимцем папы был черный как смоль самый крупный щенок. Его сразу назвали Дарт Вейдер. Они все сразу родились со своим характером. Были очень разные. Очень смешные. Беззащитные и хрупкие.


Мы раздали их всех. И каждый раз, когда я отдавала щенка новому хозяину, я ревела как белуга. Они все были моими. Родными.


Шоколадочку, как "алиментную", забрала семья Сэмика.


Поэтому, когда Нос из лексуса предложил повязать Фросю с его кобелем, перед моими глазами пронеслись все эти бессонные ночи, пеленки и соски.


И Сэмик на крыльце. И лысая Фрося с градусником в попе, ожидающая родов.


«Нет, вязать мы не будем, - ответила я. – Разве что шарфы и варежки».


И почему-то снова дотронулась до своей груди.


Главное фото: animal-photos.ru


Нашли опечатку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Статьи по теме: