Наверх

Городские сумасшедшие: Александр Шаляпин

MOTHER RUSSIA 17.12.2015     1654

Артист театра и кино, стендап-комик Александр Шаляпин - о том, как правильно общаться со зрителем, о строгой внешности, но мягком характере, а также о неизвестных подробностях своей лихой юности.

 

- Саша, скажи, почему ты ушёл из StandUp Comedy?

 

- Дело в том, что я очень импульсивный человек, до кончиков пальцев. Так получилось, что я неплохой артист, но не конвейерный, а StandUp Comedy – это в первую очередь телевизионная программа и нужно быть очень дисциплинированным.

 

- Продолжаешь ли ты как-то реализовываться в этом жанре?

 

- Сейчас я взял некий тайм-аут. Максимально занимаюсь дочкой. Она во втором классе, а это поверьте очень сложно…для меня. Пишу новый стендап. Уверен мы ещё встретимся на ТНТ!

 

- А сейчас ты работаешь с другими авторами?

 

- В этом нет никакого смысла, ведь stand up – это авторская тема, где пишут сами для себя. О своих переживаниях, впечатлениях и взглядах. Иногда кто-то может помочь что-то подправить, такой человек называется ComedyBody – камеди-напарник. Конечно, есть такие стендаперы, которые читают чужие тексты, но это сразу чувствуется.

 



- Есть ли страх, что будет не смешно?

 

- Это довольно легко проверяется, в Москве есть много вечеринок, где ты можешь тестировать свои шутки. Вообще в cтендапе нельзя бояться быть не смешным или рассказать не смешную шутку, иначе ты никогда не поймешь, смешной у тебя материал или нет. Как в любом продукте, у шутки, истории или номера есть стадии – сырой материал и финальный. Путём тестирования шутки можно в ней что-то менять в зависимости от реакции зрители и, в итоге, шутка из сырой стадии переходит в финальную. Получается история, которая работает. Но даже с проверенной программой реакция в разных городах может отличаться, всё зависит от менталитета людей.

 

- Во многих твоих стендапах в регионах ты нелестно отзываешься о Москве. Это уловка, чтобы расположить к себе людей или реальное отношение к столице?

 

- Я давно заметил, что людям нравятся, когда ты не боишься говорить о своих слабостях, это располагает. Когда приезжаешь куда-то в регион и стебёшь Москву, являясь при этом москвичом, все визжат от восторга. Важно чувствовать грань, потому что русские люди часто принимают всё на свой счет. У меня народный юмор для простого чувака. Я сам знаю, что значит гонять на электричке или сожрать беляш с кофе 3 в 1, поэтому региональные концерты проходят хорошо. Я люберецкий «подмосквич», поэтому хорошо понимаю всю Россию.

 

- Какой твой самый сложный зритель?

 

- Самый сложный зритель тот, который не особо и хотел смотреть твоё выступление, например, люди на корпоративах, потому что там многие не знают, кто ты вообще такой, сидят, едят…А стендап – разговорный жанр, его надо слушать. Мне проще привлечь внимание, потому что я владею битбоксом (что такое битбокс - смотрите в конце нашего интервью, - прим.ред.)

 



- Кстати, планируешь ли развиваться в музыкальной сфере?

 

- Думаю, нет. Оставлю это частью своих выступлений, я не музыкант и не уделяю время на занятия музыкой. Я эстрадный артист, стендап-комик, выступаю в смешанном стиле, люблю всё миксовать, иногда в моих выступлениях есть актёрский драматизм, клоунство, пластика, звуковые имитации… У меня и в татуировках тоже смиксованы стили, но рисунки не несут глубокого философского смысла. За последние несколько лет очень увеличил площадь своих тату.

 

- Почему ты начал делать татуировки, хочешь донести что-то для зрителя или бьешь их для себя?

 

- Делаю это только для себя. Мне нравится, что моя кожа – полотно для творчества, ведь каждый тату-мастер - художник и творец. Кстати, со временем татуировки стали частью моего имиджа.

 

- Наверняка твои гримерки полны поклонниц с цветами и нижним бельём?

 

- На самом деле, нет (смеется). Скорее это касается более сладеньких артистов. Мне иногда кажется, что половина людей меня боится. Природа меня наградила юмором, но внешность у меня очень грозная. К тому же, я не такой медийный, как Дмитрий Нагиев, Иван Ургант или Паша Воля. Спокойно захожу в Макдональдс или метро – и меня не замечают. Человек и человек, идет себе спокойно.

 



- Каким ты видишь потолок своей карьеры?

 

- В этом и кайф артистической деятельности – нет потолка. Вообще хочется видеть себя стендап-артистом, потому что любимая часть моей работы – это концерты и встречи со зрителями, самый крутой и чистый наркотик. Я понимаю, что уже не могу без сцены, без этой потрясающей энергетики – ты даешь что-то людям, а люди – тебе. Это магия.

 

- Сколько лет ты уже этим занимаешься?

 

- С 13 лет. Юность моя прошла в Самаре, творческий путь начался как раз в этом городе. Там я попал в мощную театральную студию «Товарищ», с нами занимались педагоги советской закалки, программа была очень сильная. Мы совмещали теорию и практику, школа была при телевидении, поэтому я быстро привык к сцене и камерам. Играл в театре, потом появился КВН и так далее.

Вся моя семья по маминой линии работает на железной дороге, поэтому родители хотели, чтобы я пошёл по их стопам, там моё будущее было бы хорошо обеспечено. И я даже проработал 4 года помощником диспетчера – это была скучная бумажная работа. По этому поводу у меня был очень затяжной конфликт с семьёй, потому что они меня не понимали.

Вообще очень сложно быть артистом, особенно для мужчины, ведь он должен быть добытчиком, должен работать и кормить семью. А в творческой деятельности ты пан или пропал. Однажды мне пришлось какое-то время работать аниматором. И это очень тяжелый труд – ходить в 10-килограммовом костюме, развлекать детей, которые высасывают всю твою энергию. При этом дети очень открыто выражают свои эмоции, говорят прямо, если им что-то не нравится. В отличие от взрослых.

 



- Поскольку наша рубрика называется «Городские сумасшедшие», ты можешь назвать это безумным поступком, что пошёл против семьи и занимался тем, что нравится?

 

- Я абсолютный городской сумасшедший. Все мои поступки – сплошное безумие. Конечно, было очень рискованно уходить с хорошего места с высокой зарплатой в неизвестность. И, да, наверное, еще одно сумасшествие – покрывать своё тело с ног до головы татуировками, зная, что они останутся с тобой навсегда.

 

- Тебе страшно быть невостребованным?

 

- Страх есть. Иногда отпускает, потом снова появляется. Думаю, что этот страх всегда присутствует у артистов. Например, сейчас у меня затяжной творческий кризис. И иногда кажется - а вдруг это конец.

 

- Помогает ли тебе игра в «Театр.doc» чувствовать себя лучше в моменты творческого кризиса? Тебе удается абстрагироваться от своих тревог?

 

- Безусловно, это помогает в какой-то степени, сцена – это лекарство от всего. Но в Театр.doc сложно абстрагироваться. Мы играем документальный спектакль, который мы придумали сами, и там я максимально откровенно делюсь тем, что у меня внутри. Иногда после спектакля меня даже лихорадит, настолько это всё эмоционально.

 

- Как-то ты говорил, что у тебя жесткая внешность и тебе всегда приходится играть дерзких парней. Есть ли какая-то несбыточная мечта, может быть, тебе хотелось сыграть в кино того, кем ты быть не можешь?

 

- Я обожаю кино, смотрю его с упоением, но не испытываю никаких иллюзий на этот счет. Вряд ли у меня в кинематографе всё будет гладко и круто, поэтому отношусь к этому больше как к хобби и некому ответвлению моей работы. У меня есть заветная мечта, которая кажется мне очень трудно достижимой – выучить английский и попробовать себя в стендапе на Западе, но пока мне никак не даётся этот язык. Нужно приложить очень много усилий, а я дико ленивый.

 



- Есть кто-то из западных стендаперов, кого ты смотришь постоянно?

 

- Один из любимых – это Пабло Франциско, латиноамериканский стендап-комик, он выступает с битбоксом, и мне это близко. Еще я всегда очень любил Робина Уильямса, которого, к сожалению, больше нет. На самом деле, много кого смотрю.

 

- Есть вещи, о которых ты никогда не будешь шутить?

 

- Не люблю шутить на темы, которые могут кого-то обидеть, но очень люблю аккуратный и тонкий чёрный юмор. Его фишка в том, что ты смеёшься от шока, потом тебя шокирует, что ты над этим смеёшься и то, что люди вокруг хохочут. К сожалению, у нас нельзя на эту тему шутить.

 

- Ты мягкий человек?

 

- Да, думаю, что мягкий. Если бы я был жёстким, то добился бы большего. Не умею биться локтями, но иногда приходится. Я просто стараюсь оставаться самим собой и придерживаться своих принципов. Многие удивляются, когда видят, что после выступлений я сижу грустный, все считают, что я рубаха-парень. На самом деле, я на сцене Буратино, а в жизни Пьеро. Люблю тишину, спокойствие и иногда грущу.

 

- И наш «кроликовый» вопрос напоследок: каков твой взгляд на повседневную жизнь?

 

- Нужно быть максимально честным и оставаться самим собой. Рад, что моя профессия дарит позитив людям. Не совсем понимаю, для чего мы все живём на планете Земля, с каждым десятилетием ситуация в мире становится всё хуже и хуже, но я стараюсь об этом не думать, иначе можно просто лечь на диван и ничего не делать, потому что жизнь – тлен. Но я веселый парень, поэтому желаю всем бесконечного позитива. Приходите на концерты, на них всегда безумная энергетика. Уйдете счастливым!



Фотограф: Аракчиева Вероника  

 

Больше интересных материалов читайте в нашем Telegram

Наталья Лисаева
Нашли опечатку? Выделите фрагмент и отправьте нажатием Ctrl+Enter.

Статьи по теме: